* МЫ ИСПОВЕДУЕМ ПРИНЦИПЫ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА * МЫ ИСПОВЕДУЕМ ПРИНЦИПЫ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА * МЫ ИСПОВЕДУЕМ ПРИНЦИПЫ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА * МЫ ИСПОВЕДУЕМ ПРИНЦИПЫ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА * МЫ ИСПОВЕДУЕМ ПРИНЦИПЫ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА    Мы в facebook,
присоединяйся!      Сайт 
газеты

Статьи об авиации

Модераторы: slc, Краевед, Белоусов, IVA, Орнитолог

Аватара пользователя
Белоусов
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 702
Зарегистрирован:
Ср дек 22, 2010 00:38

Статьи об авиации

Сообщение Белоусов » Ср мар 28, 2012 17:10

Перенесено из темы 636 ИАП, сообщение уважаемого slc.

ЛЁТЧИК В ПОЛЛИТРОВОЙ БАНКЕ

В начале 80-х в войска стали поступать новые МИГи-29. Тогда машина считалась секретной, и многие ее узлы активно усовершенствовались. Одно такое, казалось бы, незначительное, экспериментальное новшество было установлено на одном из самолетов, дислоцированных под Лугой. Штурвала на этой машине нет — вместо него между ногами летчика торчит РУС — ручка управления самолетом, больше всего напоминающая джойстик для компьютерных игр. Суть новшества была довольно простой — под указательный палец правой руки на РУСе было установлено специальное титановое кольцо, помогающее летчику держать руку. Прижилась ли эта маленькая новация или нет — я не знаю. Но знаю одну печальную историю, связанную с этим колечком.

Как-то на кафедру судебной медицины Военно-медицинской академии срочной фельдъегерской почтой (а попросту военным гонцом на УАЗике) доставили пол-литровую банку, обложенную брикетами сухого льда. В этой банке было собрано все, что осталось от летчика, вернее, все то, что военный судмедэксперт смог собрать на месте авиакатастрофы. Сама по себе катастрофа новейшего секретного истребителя — это уже ЧП всеармейского масштаба, а эта еще сопровождалась весьма неприятными обстоятельствами. Были громадные сомнения, что тут дело было не в технической исправности самолета…

Погибший пилот-подполковник был очень опытным летчиком, из тех, кого называют асами. Отлично летал в Афганистане, был заслуженно награжден многими боевыми орденами и медалями. При судебно-психиатрическом анализе, а последний можно было сделать только косвенно на основании личного дела, записей в летной книжке и бесед с сослуживцами, был он личностью хладнокровной, способной к принятию правильных и молниеносных решений. В авантюрах никогда не замечен, хоть и крутил такие фигуры высшего пилотажа, что многим другим асам было завидно. Часов у него столько было налетано, что на теперешний авиационный полк хватило бы…

Но все же одно неприятное «но» оставалось. Была у этого подполковника вполне благополучная семья — жена-красавица и двое деток. Тогда советское государство о военных заботилось: летная зарплата плюс зарплата жены позволяли жить без проблем. Обитали они в ДОСе (доме офицерского состава) при части в хорошей благоустроенной трехкомнатной квартире. Луга недалеко — городок тихий, да и до Ленинграда рукой подать. Не служба, а мед, мечта многих офицеров. По описаниям сослуживцев, семья была счастливая, ни ссор, ни скандалов у них никто не помнил.

Так вот на фоне общего благополучия несколько месяцев назад его старший сын отдыхал в пионерском лагере на Волге, где смылся с тихого часа купаться и утонул. Сильно переживал подполковник эту трагедию, даже был отлучен от полетов на какое-то время. Однако мужественная душа военного переборола драму, и вскоре подполковник снова окунулся в летную работу. Тащил службу за пятерых, пытаясь заглушить боль души и тоску по сыну. Командование причину его рвения понимало и от этого еще больше ценило. Да и само время, лучший доктор, свое дело сделало — забываться боль утраты стала, ушла из повседневной жизни этого военного.

Приходит подполковник накануне катастрофы к себе в квартиру и видит — некоторых вещей его любимой жены нет. Нет и маленькой дочки, и самой жены. Через несколько минут телефонный звонок. Подполковник берет трубку. Жена звонит. Просит не перебивать. Извиняется за содеянное и сообщает подполковнику пару «приятных» новостей. Новость первая: второй ребенок — не его. За взятку врач-гинеколог написала преждевременные роды. Нормально ребенок родился, даже несколько переходила. Написали так, чтоб сроки под «афганский» отпуск подполковника совпали. Дочка, оказывается, — от жениного однокурсника, с которым страстная любовь еще со студенческой скамьи. Старый друг ее так любит, что сам до сих пор не женат. Однокурсник этот в большие люди выбился, во Внешторге работает, не чета какому-то там подполковнику ВВС. Новость вторая: тайным встречам конец, жена, теперь уже можно считать, бывшая. Сделано предложение, которому — «да», ну, а подполковнику — соответственно «нет». Всё, что у них было, — оказывается, трагическая ошибка поспешного выбора. Дальше просит не беспокоиться и начать устраивать свою новую холостую жизнь. Типа, «Мужик ты видный, в своей Луге девку быстро найдешь. А за алименты совсем не волнуйся — никаких алиментов не будет. И никакой твоей жилплощади не надо. Новый муж имеет свою шикарную квартиру в Москве и безоговорочно принимает отцовство. Родители у него тоже очень большие люди, с разводом помогут, все будет быстро и чики-чики, на твоей карьере никак не отразится. Не змея же твоя бывшая жена…».

Подполковник весь этот монолог молча выслушал, ведь обещал же не перебивать. Действительно мужик железный был. Лишь в самом конце сказал пару слов: «Все? Ну раз все, то тогда, прощай!» — и повесил трубку. Ни в какой винно-водочный он не побежал, дабы топить свое горе, ни к каким друзьям звонить не стал, дабы излить свою душу: зачем людей после тяжелого дня беспокоить? У всех своих проблем по горло, а завтра очередной полетный день — всем надлежит хорошо выспаться, чтобы быть в надлежащей форме. Залез подполковник в свой холодильник, поел «осиротевших» жениных котлет и лег спать. Никто бы и не узнал об этом разговоре, кабы после ЧП военные следователи жену не разыскали.

Ни свет, ни заря подполковник — в части. Предстоит сложный полет в двойке с одним майором. Что касается летного дела, то майор тот, тоже ас, на подполковника как на отца-наставника смотрел, хоть по возрасту был близок, да и вне службы все их друзьями считали. Летали они в элитной эскадрильи, где были собраны лучшие летчики и техники полка. Вместе проходят предполетный медосмотр. Перед осмотром друзья непринужденно болтают, обсуждают детали предстоящего задания, шутят на отвлеченные темы. Друг-майор ничего особенного в настроении подполковника не замечает. Авиационный военврач тоже ничего не находит. Руки не дрожат, нервные рефлексы в порядке, глаза не красные, кровяное давление и сердцебиение в норме. Явно выспался мужик, к полету готов, физическое состояние отличное. Заключение простое: «До полета допускаю».

Развод. Уточнение учебно-боевой задачи. Ни командир, ни другие офицеры ничего странного в поведении подполковника не замечают. Как всегда собран, все высказывания строго по делу.

Подходят к самолетам. Разговор с офицером-техником всегда душевный. Верят летуны своим ангелам-хранителям, да и техники за годы работы свих летунов насквозь видят. Ничего странного техник в подполковнике в то утро не заметил. Доложил как положено: «Товарищ подполковник! Ваш МИГ-29 к вылету готов. Неполадок нет.» А неполадок, похоже, действительно не было. Уже после ЧП госкомиссия по данным телеметрии и остаткам «черного ящика» определила. Вообще-то этот ящик совсем не черный и совсем не ящик. Бортовой самописец больше всего напоминает большой приплюснутый ярко-оранжевый мяч, в бронированном нутре которого медленно ползет суперпрочная магнитная проволочка, фиксируя кучу параметров. В этой катастрофе этот «неразбиваемый» блок весьма сильно разбился, но кое-какие участки проволоки уцелели. К счастью, те, что последние моменты «жизни» машины фиксировали. За исключением самих полетных условий, работа всех систем была в норме.

Вот и взлетная полоса. Голос диспетчера в наушниках дает паре взлет. Два «мигаря» на полосе стартуют как бегуны на эстафете — один чуть сзади и сбоку от другого. Короткая пробежка, и две хищных птицы синхронно поднимаются в воздух. Короткий и крутой набор высоты. Выход в заданный район. Форсаж. «Горшки под хвостами» выбрасывают яркие оранжево-голубые языки пламени. На земле слышен грохот «взломанного» звукового барьера. Начинается работа на перехват и страшные перегрузки. Пара работает технично и слаженно, тянет на явную пятерку. «Земля» довольна. Командир полка то тычет пальцем в экран радара, то задирает большой палец вверх. И вдруг на заданной «потолочной точке» самолет подполковника начинает карабкаться дальше вверх. Командир полка с досадой всплескивает руками. Эх, какая пятерка сорвалась! С земли сразу идет команда: «Нарушение полетных условий, вернитесь на заданную высоту!». В ответ привычное: «Вас понял. Есть вернутся на заданную высоту. Выполняю». Но вместо нормального снижения самолет подполковника выполняет вертикальное пике строго вниз. Пике вниз на полной форсажной тяге. Восемнадцать километров высоты кончаются за секунды. Самолет на максимальной скорости, усиленной силой земного притяжения, врезается в землю, как метеорит. Местность безлюдная, сопутствующих разрушений нет, исключая огромного кратера в болоте.

Наверное, каждый читатель уже выдвинул свою версию происшедшего. Версию простую, и я уверен, что правильную. Уж больно очевидны факты последнего вечера жизни этого подполковника. Но предположить еще не значит доказать. А доказать было необходимо.

Разложили светила военной судмедэкспертизы обугленные косточки из баночки на белую простынку и стали думу думать. Ну, как в такой ситуации доказать, что в момент падения самолета пилот был в сознании? Причем доказать стопроцентно. Сама постановка задачи выглядит довольно глупой шуткой.

Отправили кусочки тканей, что не совсем сгорели, на анализы. Результат полностью отрицательный — ни наркотиков, ни ядов. И тут одного молодого капитана-адъюнкта (военного аспиранта) мысль посетила: ведь среди найденных костных фрагментов есть два куска проксимальной фаланги указательного пальца правой руки! Как раз той косточки, что в кольце на РУСе должна быть. Сложил сей начинающий судмедэксперт две половинки, два костных фрагмента, и точно — очень уж характерный перелом получается — колечко в момент удара косточки как ножом рассекло. Сразу на завод-изготовитель ушел срочный запрос. Необходимо было замерить некоторые размеры кабины, прислать технический рисунок ручки и к нему это титановое кольцо.

Ответ пришел в секретном пакете с нарочным через пару дней. Взял этот адъюнктик техрисунок и пошел в протезную мастерскую Академии. Столяр с предложенной работы только усмехнулся. За десять минут он отрезал по заданному размеру деревянный брусок и сколотил грубое подобие РУСа — штурвала МИГа-29. Грубое, но по размером точное. Затем на точиле, а дальше обычным рашпилем подогнал рукоятку под форму рисунка и на два шурупа прикрутил титановое кольцо, а внизу прикрепил поперечную планку на обычном дверном навесе. До миллиметра вымерил размеры. Копия получилась смешная, но для следственного эксперимента вполне пригодная. Далее эту «швабру» прибили к обычному листу фанеры.

На следующий день наш адъюнкт пришел на построение 3-го курса 3-го факультета подготовки летных врачей. Из кармана его кителя выгладывал токарный штангель-циркуль. Коротко переговорил с начальником курса. Тот дает команду: «Всем курсантам, вес которых 85-86 килограммов, шаг вперед!». Бух по полу, такие курсанты вышли. Следующая команда: «Из вышедших всем курсантам, у которых рост метр семьдесят девять, — шаг вперед!» И эти вышли. Уже совсем небольшая группа. Третья команда: «Последние выведшие поступают в распоряжение капитана, остальным — разойтись!» Завел кэп эту группу в класс для самоподготовки и давай им руки мерить.

Отобрал адъюнкт двух «подопытных кроликов» и повел их на кафедру авиационной и космической медицины. А на той кафедре кресло, аналог кресла МИГа-29, имелось, установленное на специальном тренажере. На тот тренажер и поместили фанерный лист со «шваброй», изображающей штурвал-джойстик. Но все размеры реального МИГа были точно соблюдены. Посадил адъюнкт первого курсанта в этот «самолет», пристегнул его к креслу ремнями, а колечко на ручке предварительно краской обмазал. «Держи, курсант, штурвал!» — курсант держит. Тренажер наклоняет кресло на угол того пике, когда произошла катастрофа. «А теперь расслабь руки!» — руки падают с импровизированного штурвала, палец выскальзывает из кольца. «Снова держи! А теперь мы тебя чуть тряхнем!» — палец касается металлического ободка кольца, и нанесенная краска рисует на пальце линию под характерным углом, точь-в-точь по разлому кости. Курсант слазит с тренажера, линия на пальце фотографируется. «А теперь, коллега, выходите из пике — ручку — вниз и на себя» — меняют угол наклона «швабры» и снова трясут. Линия на пальце уже не совпадает с линией перелома. Потом трясут без изменения угла — вдруг ручку заклинило и элероны не слушаются. Линии на пальце получаются разные, опять на перелом непохожие. Закончив с первым курсантом, занялись тем же со вторым. Бесчисленное количество фотографий — следственный эксперимент номер такой-то и рука на сантиметровой сетке. Наконец со стендовым моделированием покончено. Пленки быстро сдаются в фотолабораторию, и к утру получены фотографии.

Картина предельно ясна — удержать палец на ручке-штурвале можно только в полном сознании и при полном сохранении мышечного тонуса. А учитывая реальные перегрузки под форсажем, для этого еще необходимо обладать недюжей физической силой и быть тренированным — слабак так руку не удержит. Характер перелома дистальной фаланги указательного пальца правой руки стопроцентно подтверждает, что никаких попыток вывода из пике в момент удара о землю летчиком не проводилось. Любой мало-мальски здравомыслящий человек сделает такой вывод.

В последний миг своей жизни наш подполковник был в полном сознании и прилагал значительные физические усилия, чтобы вести исправную машину вертикально вниз.

Ломачинский А.А. Курьезы Военной Медицины И Экспертизы
http://lib.rus.ec/b/154264/read

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Ср мар 28, 2012 17:16

Решил, что сообщение не по теме? Понимаю. Хотя и не согласен!
Но зачем отдельную тему-то создал? Что сюда постить будем, авиационные байки?
Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

Аватара пользователя
Белоусов
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 702
Зарегистрирован:
Ср дек 22, 2010 00:38

Re: Статьи об авиации

Сообщение Белоусов » Ср мар 28, 2012 17:32

Все статьи об авиации - байки, не байки. Просто в теме 636 ИАП , по моему мнению, следует придерживаться только истории полка и краматорского аэродрома в период существования этой авиационой части.
Но это сугубо моё мнение, если не согласен - ничего более перемещать не буду, просто хочется собрать всё по теме.

Аватара пользователя
Краевед
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 8090
Зарегистрирован:
Пн июл 30, 2007 19:32

Re: Статьи об авиации

Сообщение Краевед » Ср мар 28, 2012 17:36

Готов поддержать позицию г-на Белоусова.
Ищу видовые открытки до 1917 года.

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Чт окт 18, 2012 12:14

Владимир ИВОНИН
НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ОЦЕНКУ ЭФФЕКТИВНОСТИ ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ АВИАЦИИ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ
http://dp60.narod.ru/HTML/sta01.htm
Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Пн фев 11, 2013 13:13

В ПАРИЖСКОМ АЭРОПОРТУ ЗАДЕРЖАН ОДИННАДЦАТИЛЕТНИЙ КАПИТАН
12 января 2013

Из аэропорта Лонь-Эмерейнвилль (Lognes-Emerainville) в пригороде Парижа, принимающего небольшие самолеты, поступило сообщение, которое могло бы показаться шуткой. На летном поле аэропорта задержаны трое одиннадцатилетних мальчиков. Они находились на борту маленького частного самолета DA42 Twin Star, который только что совершил посадку и зарулил на стоянку. Взрослых на борту не было. Согласно имеющейся в диспетчерской службе информации, частный самолет DA42 Twin Star, зарегистрированный в Испании, прибыл из испанского аэропорта Бадахос (Badajoz). Согласно той же информации, в Бадахосе самолет садился для дозаправки, а начальным пунктом маршрута был маленький аэродром на острове Гран Канария (Канарские острова, Испания). Предположительно, дети угнали самолет и самостоятельно пролетели весь путь от Канарских островов до Парижа – около 2800 километров, при этом часть пути пролегала над Атлантическим океаном. Владельцем самолета является отец одного из мальчиков. Разобраться, каким образом дети смогли вылететь незамеченными диспетчерской и аэропортовой службами из двух испанских аэропортов, предстоит инспекторам EASA в ходе расследования инцидента.


Наш корреспондент отправился в аэропорт Лонь. Инспектор Воздушной полиции Франции, который обнаружил детей на борту и который в настоящее время занимается сбором информации по этому инциденту, любезно согласился поделиться некоторыми подробностями:

- Господин инспектор, каким образом дети были задержаны?

- Я подошел на стоянку для проверки прилетевшего борта, и увидел троих мальчишек, выбирающихся из самолета.
Двое из них сидели на местах пилотов. Взрослых на борту не было. Тот, что выбирался с левого кресла, был в резиновой маске, имитирующей лицо, вроде тех, что продаются в магазинах игрушек, и солнцезащитных очках. В сумерках я даже не сразу понял, что это тоже ребенок.

- Дети пытались убежать?

- Двое ребят стали убегать, но третий, в маске, крикнул им по-испански, и они вернулись. Больше скрыться они не пытались, но отказались покидать стоянку, пока не привяжут самолет. Пришлось подождать, требование законное, хотя было сюрпризом услышать это от ребенка в этой ситуации.
- Как маленькие дети могли совершить такое?

- Вы знаете, сначала я просто не поверил тому что увидел, я был потрясен. Я сам бывший пилот, и как профессионал не мог поверить в нечто подобное. Дети прилетели одни! В принципе, ребенка можно научить летать, я слышал истории о полетах детей под контролем инструктора на борту, и даже о нелегальных самостоятельных полетах обученных детей вокруг аэродрома. Но здесь двухмоторный самолет прибыл из сложного IFR полета (полет по приборам под контролем диспетчеров) на большую дальность. Их не заметили и не подняли тревогу сотрудники двух аэропортов, сотрудники диспетчерских служб на трассах. Более того, самолет пролетел и подошел к аэропорту в сложной воздушной зоне Paris TMA, строго по правилам и указаниям службы управления полетами, так, что диспетчеры не заметили неадекватность поведения борта, и совершил посадку в непростую погоду. Сделать все это 11-летнему ребенку – из области фантастики. Я подумал, что пилот зачем-то покинул самолет где-то на взлетной полосе или рулежной дорожке и оставил детей одних.

- Постойте, то есть вы хотите сказать, что до самого их задержания на стоянке никто не знал, что летит самолет, пилотируемый маленьким ребенком?

- Вы знаете, боюсь что так. Они пойманы практически случайно, инспектор встречает далеко не каждый прилетающий самолет. Они вполне могли выбраться из самолета незамеченными. Вероятно, их задержала бы служба безопасности аэропорта, но даже предположить, что они прилетели на самолете одни – вряд ли кто-то смог бы. Посчитали бы, что они пробрались на территорию аэропорта снаружи.

- Но это же невероятно? Как же такое возможно?

- Я уже сказал: они летели профессионально, не отклоняясь от схем и правил. У меня нет пока информации из Испании, но в небе Франции и в частности в воздушной зоне Парижа они, насколько мне известно, не совершили ни одной ошибки и нарушения. Поэтому у диспетчеров воздушного движения, видимо, не было оснований заподозрить, что самолетом управляет ребенок.

- А что, они не в состоянии отличить в эфире детский голос от взрослого? Кто разговаривал с диспетчерами по радио?

- Мальчик говорил диспетчерам, что ведет связь, так как папа плохо говорит по-английски, а самолетом управляет отец. Диспетчерам было трудно предположить иное. Частные пилоты иногда дают своим детям говорить за них в эфире, диспетчеры обычно не возражают, если самолет следует указаниям и не засоряется эфир. То есть детский голос в эфире сам по себе не является поводом поднимать тревогу. А в парижской зоне подхода диспетчеры загружены настолько, что им вообще не до тембра голоса, если этот голос дает подтверждения на команды и борт им следует. Впрочем, это тоже один из вопросов, на который предстоит ответить в ходе расследования. Сейчас это только информация от ребенка и предположения.

- Но как мог ребенок настолько профессионально управлять самолетом и вести связь?

- Я вам говорил, я сам вначале в это не поверил. Но я уже успел опросить одного из мальчиков, Алехандро, сына владельца самолета. Он был, так сказать, «капитаном» этого полета. Остальные двое были только «пассажирами». Вы знаете, во время беседы с Алехадро я был поражен снова. Временами я забывал, что беседую с маленьким ребенком, а не с профессиональным пилотом. Алехандро без сомнений проходил пилотскую тренировку, включая IFR, и имеет существенный опыт полетов. Где и каким образом он его получил – предстоит разобраться. Мальчик дал мне детальную информацию по всему полету, за исключением своих «секретов» - как он обманывал аэропортовые службы. Думаю, мы и с этим разберемся. Но по результатам беседы я практически уверен, что именно Алехандро управлял самолетом. Во всяком случае, теперь я полагаю, что он был вполне способен совершить этот перелет.

- Невероятно! Была ли опасность столкновения с другими самолетами, насколько велика была угроза безопасности полетов?

- Как я уже сказал, мальчик летел, следуя регуляциям и схемам, поэтому по имеющейся информации непосредственной опасности, фактических опасных сближений, нарушений заданных высот и запретных зон не было, во всяком случае в небе над Францией. Вход в зону Paris TMA был ему разрешен диспетчерской службой на основании плана полета. Но…ребенок за штурвалом…вы понимаете. Потенциальная угроза, разумеется, была. И прежде всего – была угроза жизни самих детей.

- Какие меры будут предприняты в отношении малолетних угонщиков?

- 11-летние дети не подлежат уголовному преследованию, во всяком случае по статьям о нарушениях в области безопасности полетов. О терроризме в данном случае речь не идет. Так что им самим вряд ли что-то грозит. Мы уже известили полицию и связались с родителями детей, когда родители прибудут сюда, дети, вероятно, будут переданы им. Возможно, Алехандро и его отцу придется задержаться для участия в процедурах в рамках расследования. Нужно выяснить роль владельца самолета в этом инциденте, ведь план полета был подан от его имени. Также необходимо установить - кто из числа сотрудников испанских аэропортовых и диспетчерских служб, и каким образом допустил вылет этого самолета. О возможных действиях в отношении этих лиц говорить рано – это будет решено по результатам расследования.



Корреспонденту также удалось поговорить с самими мальчиками (их фамилии до окончания расследования не разглашаются).

Двое юных участников «эпического перелета» говорят только по-испански. Через переводчика я попросил их поделиться впечатлениями.

Хосе:
- Алехандро вообще ненормальный, полный псих! Когда мы поехали в аэроклуб, я думал, что он шутит. Я думал - посидим в самолете, поиграем в пилотов и все. А он достал какую-то книжку, где по-английски желтым написано, по ней включил компьютеры, завел двигатели и мы поехали на взлетную полосу. Потом он сказал, что сейчас будет выезжать на полосу и взлетать, еще про какого-то Чарли и еще про кого-то и цифры какие-то. Я ему говорю:

- «Ты что, это серьезно? Ты спятил? Мы же разобьемся!»

А он говорит:
- «Конечно серьезно, мы же договорились, что в Диснейленд летим!»

И потом пропеллеры заревели, мы сразу разогнались и взлетели. Мне стало очень страшно, я заплакал, я думал нам конец. Я ему закричал:

– "Что ты наделал, как мы теперь сядем?"

Я летал на больших самолетах, но на этом все по-другому и очень страшно. Его очень сильно трясло и кидало во все стороны, я думал - сейчас крылья отвалятся, и мы упадем. Потом мы поднялись очень высоко и полетели над морем. Мне было плохо и сильно тошнило. Алехандро дал мне пакетик, и меня вырвало. Алехандро был очень спокоен, он стал меня утешать и сказал, чтобы я не боялся. Я спросил, написано ли в этой книжечке, как сажать самолет. Он сказал что да, и он и без книжечки хорошо знает, так что все будет хорошо.

Трясти перестало, я немного успокоился и заснул. Проснулся от того что опять трясло и уши сильно болели, я испугался что падаем. Я увидел, что мы уже летим низко над землей. Мигель мне сказал, чтоб я не кричал и не мешал Алехандро, что мы идем на посадку. Опять было страшно, самолет сильно наклонился, я думал, что мы сейчас ударимся об землю или перевернемся, но мы не ударились, а сели на большую полосу и приехали на стоянку. Алехандро смешно выглядел – когда мы ехали, он надел маску с усами и очки. Потом он снял маску, отвел нас в кафетерий и сказал сидеть там и есть, что он за нами позже придет, и куда-то ушел. Меня тошнило, и я не мог ничего есть, только воды попил.

Наверно час мы там просидели, потом пришел Алехандро, и мы пошли с ним. Он сказал, что заправил самолет, и мы сейчас полетим дальше. Я испугался, я думал, что мы уже прилетели. Алехандро засмеялся, спросил, где я тут увидел Париж, и сказал, что нам еще полпути лететь. Я заплакал и закричал, что я боюсь и не хочу больше лететь, что я хочу остаться здесь. Мигель зажал мне рот и ударил меня, Алехандро зашипел на меня, чтоб я заткнулся, что из-за меня нас поймают. Мы пришли к самолету, и Алехандро с Мигелем затолкали меня на заднее сиденье. Алехандро снова завел самолет, мы выехали на полосу и взлетели. После взлета снова трясло, и самолет снова наклонился, Алехандро сказал, что мы взлетели на юго-восток и поэтому надо развернуться на северо-восток, и чтоб я не боялся.

В этот раз мы летели очень-очень долго. Меня опять вырвало. Мы полетели над горами, Алехандро сказал, что диспетчер велел нам подниматься вверх, дал мне такую смешную штуку с трубочкой, которая на нос одевается, как усы, и сказал, чтоб я одел ее и дышал через нос, потому что на этой высоте воздуха мало и без этой штуки я задохнусь. Я испугался и стал дышать через эту штуку. Мы так долго летели, потом внизу стало все в облаках, мы снизились почти до них, Алехандро сказал, что штуку можно снять.

Мы летели низко над облаками, а потом мы влетели прямо в них. Вот это было страшнее всего. Самолет сильно трясло, за окном ничего не было видно, я думал, что мы уже перевернулись и падаем. Я заплакал и закричал что не хочу умирать, и что нам теперь делать? Алехандро и Мигель тоже испугались, Алехандро сказал что теперь можно немного бояться, что мы не падаем, но самолет покрывается льдом и это плохо. Потом Алехандро сказал, что над нами летит большой самолет, и он сейчас спросит у него, высоко ли заканчиваются облака, и если не очень высоко, то мы поднимемся и выберемся из них.

Алехандро поговорил по-английски по радио, и сказал что все хорошо, что мы идем вверх и чтоб мы надели дыхательные штуки. Через пять минут мы выбрались из облаков, и трясти сразу перестало. Только потом стало очень холодно, я достал куртки, которые валялись сзади за сиденьем, и мы их надели. Мы так летели долго, наверно час, потом облака стали ниже, мы тоже снизились и сняли штуки. Потом еще долго летели, я уже не так сильно боялся, самолет не трясло и после того что было раньше - уже было не страшно.

Алехандро рассматривал какую-то карту и листы с компьютера, которые он дома напечатал, и еще на экране самолетного компьютера картинки разглядывал. Сказал что это схемы движения в воздухе в Париже, как карта города, когда на машине едешь, что нужно их знать чтобы правильно сесть и чтоб нас не поймали. Солнце уже было совсем низко. Потом Алехандро сказал, что мы скоро начнем снижаться и подходить к аэродрому, что это очень сложно и чтоб мы молчали, ничего не трогали и не мешали ему.

Мы пошли вниз, вошли в облака, опять затрясло, но мы их быстро пролетели и я увидел землю в огоньках, было уже почти темно. Уши опять сильно болели. Продолжало иногда трясти, самолет все время наклонялся в разные стороны, и Алехандро все время что-то говорил по-английски, крутил колесики и двигал ручки. Мигель увидел вдалеке слева светящуюся Эйфелеву башню, и закричал чтоб мы посмотрели. Я посмотрел и тоже ее увидел. Алехандро вдруг заорал «Заткнитесь!», а потом выдернул провода наших наушников, и в наушниках ничего не стало слышно.

Потом мы опустились очень низко, полетели над домами, трясло, иногда мы опять сильно наклонялись, я думал, мы дома крылом зацепим. Алехандро воткнул нам наушники обратно, показал на светящийся прямоугольник, сказал, что это полоса, куда мы будем садиться, но тут очередь и нам придется полетать по кругу, и чтоб мы сидели и молчали. Я думаю он пошутил, какая очередь, мы же летели! Минут через пять он сказал, что сейчас будем садиться, и опять сказал, чтоб заткнулись и не мешали, а то разобьемся. И еще Мигелю сказал, чтоб он педали ногами не трогал и до ручки между ног не дотрагивался, и чтоб говорил ему какие-то цифры с компьютера. Он их потом все время говорил, что-то вроде 82 , 88… Было страшно.

Когда мы летели к полосе, самолет сильно мотало, и он почему-то летел боком. Я не знал, что самолет может летать боком, и очень боялся. Но мы как-то прилетели на полосу, там самолет повернулся носом и мы сразу же сели. Я так обрадовался, что все закончилось! Приехали на стоянку, Алехандро выключил двигатели и компьютеры, и сказал, что нам повезло и нас никто не видит. И когда мы вылезали из самолета, вдруг появился этот злой дядька и закричал на нас. Мигель крикнул «Бежим!», и мы побежали, но Алехандро крикнул, чтоб мы вернулись, что мы попались и бежать бесполезно. Никогда больше не полечу на этом самолете! Если б я знал, что эти два психа затевают, никогда в жизни бы с ними не поехал!

Мигель :
- Да не слушайте вы этого слабака! Врет он все. Он, когда мы поднялись на 12000 футов – отрубился и проспал до самого Бадахоса. Было совсем не страшно, ну может чуть-чуть иногда. Зато было очень круто! Мне конечно Алехандро раньше рассказывал, но я думал он сочиняет, я не верил что он и правда такой крутой пилот! Но сейчас я сам увидел, как он летает – это самый лучший пилот в Испании! Он так много всего знает, все эти карты, схемы, я вот вообще не понимаю что там нарисовано. Пожалуйста, не нужно его наказывать, это нечестно, он же ничего плохого не сделал!

Летать так здорово, это совсем не так, как когда летишь на большом самолете! Там почти ничего не видно, а тут большая стеклянная кабина, можно смотреть вперед и по сторонам, все вокруг видно! Кажется, как будто сам летишь, без самолета, как во сне. И летишь не очень высоко, можно все время землю рассматривать.

Море сверху такое голубое и красивое, внизу волны видны, и как корабли плывут. А потом впереди берег появляется, так здорово! Летишь над побережьем, видно пляж, дома на берегу, яхты, кораблики разные, и полетели уже над землей. Видно поля, дороги, пропеллеры которые электричество вырабатывают.

Я хотел чтоб мы полетали низко над землей, но Алехандро сказал, что мы летим по воздушной трассе и не должны хулиганить. Говорил что если не совсем низко, то можно попросить у диспетчера, и он, может быть, разрешит, но это сложно, что-то про IFR и VFR, не помню, а лишнее внимание нам совсем не нужно. Это лучше у него спросите.

А еще мы над горами летели, это вообще, такая красота! Над облаками тоже лететь интересно, мы низко над ними летели, кажется как будто несешься над холмами из ваты. И влетать в облако круто, кажется что сейчас в эту стену врежешься и разобьешься. И Париж сверху очень хорошо видно было, так интересно, я Алехандро попросил, чтобы мы прямо над Эйфелевой башней пролетели. Но он сказал, что это запрещено, и за такое нас сразу после посадки просто расстреляют.

Я не понимаю, что в этом такого плохого? Алехандро мне даже дал порулить самолетом, и показывал, как надо поворачивать и управлять двигателями. Это оказывается совсем несложно, и так здорово! И еще он рассказывал, какие цифры на дисплее что значат, оказывается у самолета одновременно три разных скорости, и высота совсем не от земли считается! И еще он мне рассказывал, что показывает самолетный навигатор, и что он не только от спутника умеет работать, а еще от маяков, и что он даже умеет показывать молнии, и соседние самолеты, но не все.

Я даже помогал Алехандро, например, ручки двигателей держал, когда мы взлетали в Бадахосе, и главную скорость. Алехандро говорил, когда мы садились здесь. Он так здорово умеет ручкой не давать самолету наклоняться на посадке, я бы так не смог! Так жалко, что нас поймали. Теперь мы, наверно, в Диснейленд не попадем, но об этом я совсем не жалею, этот полет был круче ста Диснейлендов! Я тоже очень хочу научиться и стать пилотом, как Алехандро.

Алехандро, «пилот-командир» полета, как он себя назвал – такой же обычный 11-летний мальчишка, усталый, и очень расстроенный. Но держится достаточно мужественно, учитывая случившееся. Языкового барьера при общении с ним не возникло. Французского мальчик почти не знает, но по-английски говорит свободно. Вообще, для своих 11 лет Алехандро весьма развит, говорит не запинаясь, почти как взрослый человек, только по-детски эмоционально. И, действительно, очень профессионально как пилот. По ходу разговора с ним мне много раз пришлось переспрашивать, что значит тот или иной авиационный термин.

Я успел лишь представиться, малыш тут же сам «бросился в атаку»:
- Я хочу сразу сделать заявление. Вы, конечно, сейчас раздуете из всего этого «французское 11 сентября». О Боже, ужасно, ребенок за штурвалом, Франция чудом уцелела! Так вот, это не так. Никакой опасности ни для меня самого, ни для моих друзей, ни для других самолетов не было. Я не самоубийца. Да, я взял папин самолет без разрешения, да, я летел без пилотской лицензии и страховки.

Но это все. Ничего больше я не нарушил. Лицензии у меня нет только потому, что человек в 11 лет никак не может ее получить, даже если он лучший пилот чем Салли (Cалленбергер, пилот, посадивший самолет на Гудзонский залив). Меня тренировали не хуже любого профессионального пилота, я умею летать лучше, чем половина тех, кто прямо сейчас над Парижем в воздухе болтается. Прямо передо мной самолет на второй круг ушел из-за ветра, а у меня с посадкой никаких проблем не было. Я прямо сейчас готов сдать все экзамены на пилотскую лицензию IR ME (инструментальные полеты, многодвигательный самолет), и поверьте мне, я их сдам успешно. Никакой опасности ни для кого не было, я делал то, что умею, и знал, что я делал!

- Хорошо, где ты всему этому научился?

- Мы с папой вместе учились летать в Калифорнии два года назад. Папа решил научиться летать, и я с ним поехал, мы всегда с ним вместе ездим. Инструктор в летной школе спросил папу, не хочет ли он чтоб и я летать научился. Он сказал - конечно, лицензию мне не дадут, но поскольку летать будете вместе – мне стоит уметь посадить самолет если с папой что-нибудь случится. Мы с папой даже не знали, что дети могут учиться летать, и даже летать сами, если рядом сидит инструктор – это все легально!

Ну конечно я очень обрадовался, и папа не возражал, он говорит, что деньги на учебу – это не трата, а инвестиция. Только взял с меня обещание, что буду учиться серьезно. Так я и научился, сначала на DA40 – это как DA42, но с одним двигателем, это проще. А потом на DA42, таком же, как тот, на котором я сюда прилетел. Инструктор говорил, что у меня лучше, чем у папы получается! Я научился летать по приборам и заходить по ILS и WAAS (приборные заходы на посадку), когда папа еще VFR (визуальный полет) только сдал.

- Ты до сегодняшнего перелета уже летал один?

- Нет, сегодня первый раз. Принимаю поздравления… (вздыхает) Но когда мы с папой летаем – я не пассажиром сижу, а помогаю, контролирую папу и всегда знаю, что происходит. И в Париж мы летали несколько раз, я этот маршрут хорошо знаю.

- Зачем вы с ребятами полетели в Париж без папы?

- Сейчас уже жалею конечно, не надо было этого делать. Папа меня убьет. Папа сейчас в Аргентине по делам. Мы с ребятами у меня зависали, я им рассказывал про полеты. Ну, как оно бывает, «Если ты такой крутой пилот, полетели завтра в Диснейленд?». Ну и стукнуло меня что-то изнутри, вроде «А ведь я в самом деле могу это сделать!». Давно хотелось слетать самому. Ребята не виноваты, я капитан и я принимал решения. Если б я отказался – ничего бы этого не было. Мне потом ребят даже жалко было, особенно Хосе, его рвало всю дорогу и боялся очень. Мы его в Бадахосе еле в самолет затащили, не хотел лететь дальше.

- А зачем вы его заставляли?

- А что, надо было его в Бадахосе оставить? И что бы он там один делал? И как бы объяснял, как он туда попал? После его объяснений нас бы с истребителями сажали.

- Как вам удалось пробраться к самолету, и как вам диспетчер разрешил лететь?

- Простите, про аэропорты я ничего не скажу. От этого мне хуже всего, в аэроклубе и в Бадахосе очень хорошие люди, они мне доверяли, а теперь из-за меня у них наверно большие проблемы будут. Я не думал, что нас поймают. А с диспетчерами в воздухе все просто, я подал план полета от имени папы. Есть специальный сайт в интернете для этого, это несложно, если умеешь. Тем более что этот маршрут я уже раньше планировал, и с топливом заморочек нет. Мы с ребятами со всем барахлом не больше 140 кг весим, как один пилот-калифорниец, поэтому я просто заправлялся «под пробки», все равно максимального взлетного веса и близко не было, а полных баков на эти участки хватает с запасом при любой погоде. Я вообще почти всегда сам планы полета делаю, папе лень этим заниматься.

- Твои взрослые друзья в аэропортах помогали тебе улететь?

- Нет! Я обманывал их, они думали, что я лечу с папой.

- Если честно, хулиганил в полете?

- С Хосе похулиганишь, как же. Я старался лететь как мог аккуратно, и все равно он вцепится пальцами во что попало, сидит и трясется. И выворачивает его. Как ни старайся, турбулентность ведь никуда не денешь. Если б я знал, то оставил бы его дома, но он ведь тоже хотел с нами, и я думал, что ему тоже понравится. Хорошо хоть, что я догадался его вперед не сажать, если б он так в ручку управления вцепился – могли бы разбиться. Ну и вообще хулиганить я не собирался, мне главное было не привлекать к нам внимания в воздухе.

- Что в полете было страшнее всего?

- Да ничего страшного в полете не было. Вот сейчас – страшно…

- А если бы, например, двигатель отказал над океаном?

- У самолета два двигателя, лететь можно и на одном. Это не так просто, но меня этому учили. Я летел недалеко от берега, где-то 40 минут максимум до Марокко. Если б отказал двигатель – развернулся бы на восток и сел в Марокко. Это плохо, но лучше чем разбиться. Хуже, если бы отказал, когда мы на 18000 футов от обледенения залезли, но тоже справился бы.

- У вас еще и обледенение было?

- Да, здесь уже, над Францией, в зоне Бордо, в мерзкие облака влетели. На самолете есть противообледенительная система, но она на жидкости работает, как стеклоомыватель в машине, и жидкости максимум на час хватает, а то и меньше. Поэтому я решил просить у диспетчера и подниматься на уровень 180 (18000 футов). Ну, диспетчер разрешил, мы поднялись выше облаков и все, там уже обледенения нет. Только там дышать без масок нельзя, но ребята уже умели ими пользоваться, нас еще до этого, над Сьерра-де-Гредос, диспетчер поднимал на 160 (16000 футов), я тогда ребят научил масками пользоваться. А кислорода надолго хватает.

- Это и было самое сложное в полете?

- Нет, самым сложным была посадка здесь, в Париже. Тут сложные зоны, в воздухе много самолетов, по радио постоянно говорят, нужно не пропустить когда говорят тебе. Курс туда, курс сюда, снижайся, не снижайся, поддерживай скорость 210 узлов – я что, F-16? Потом точка перехода - и лети по кругу и садись визуально, здесь в Лонь только визуальные посадки. Ну, это уже проще, хотя был неприятный ветер. А еще ведь надо и самолетом управлять, и частоты на радио менять, и давление переставлять, и лист проверок выполнять, чтоб подготовиться к посадке. И ребята болтают, они же не понимают что мне в этот момент и без них весело. Пришлось им гарнитуры выдернуть. Еще и поменялось кое-что с тех пор как с папой летали, хорошо что я на маршруте развлекался французскими NOTAM (предупреждения пилотам об изменениях) и схемами. Но конечно сложней всего чтоб в аэропорту не поймали. Это вот и не получилось.

- А заблудиться в воздухе не боялся, когда вы в облаках летели?

- (смеется) О чем вы говорите? Я бы вас сейчас сводил в самолет на экскурсию. У меня там навигационная система круче, чем на ваших Airbus. Я план полета с флэшки загрузил в FMS (бортовая система управления полетом), могу поставить режим GPS, нажать кнопку NAV - и отдыхать, самолет будет сам лететь и на поворотных точках поворачивать. Я так и летел большую часть пути. Там с высотой сложнее, чем с курсами, но тоже ничего страшного, главное не забывать ее накручивать, и про давление не забыть.

- Диспетчеры не спрашивали тебя, почему ребенок по радио разговаривает?

- Только во Франции спросили один раз, я ответил, что у папы плохой английский, и если папа будет вести связь - вам же хуже будет. В Испании не спрашивали, там вообще диспетчеры очень добрые, хвалили, как я хорошо умею связь вести. Даже два раза мне хорошие спрямления дали, я не просил, они сами предлагали. Первый раз я ответил – «Большое спасибо, нет необходимости, я еще не хочу писать». Диспетчер ответил «Нет проблем, берите прямой курс, к посадке захочешь». Пилоты других самолетов смеялись.

- Как ты себя сейчас чувствуешь? Гордишься тем, что смог справиться с таким сложным перелетом?

- Паршиво я себя чувствую, разве не видите? Не знаю, что теперь будет. Мне теперь наверно больше никогда летать не дадут. Да и у папы могут лицензию отобрать, и других людей из-за меня накажут. Плохо все. Напишите, что мне жаль, что все так вышло, и не надо никого из-за меня наказывать. Я не хотел ничего плохого.

Что можно сказать об этой истории? Мы поражены не меньше авиационных властей. Случай невероятный, и весьма неоднозначный. С одной стороны - произошел серьезный авиационный инцидент, который многих наверняка возмутит и напугает. Дети совершили преступление, представляющее серьезную опасность как для них самих, так и многих других людей.

С другой – не может не вызвать восхищение и уважение мальчик , в 11 лет сумевший овладеть профессией пилота на уровне, позволившем благополучно совершить подобный перелет. Он очередной раз доказал, что дети иногда способны сделать то, что под силу не каждому взрослому профессионалу. И одновременно показал, что даже такие дети не могут правильно оценить риски и просчитать все последствия своих поступков. Иногда самое правильное решение пилота – отказаться от полета. Настоящий капитан должен это знать.

И еще - этих ребятишек просто жалко. Жалко заплаканного Хосе, которому пришлось столько пережить, и жалко Алехандро, для которого полеты – вся жизнь, и который сейчас может своего детского смысла жизни лишиться. Кроме того, у него точно есть совесть, и сломанные судьбы людей, которые его любили и доверяли ему, могут лечь тенью на все его будущее. Не уверены, что он заслужил такое наказание.

В конце концов, главная обязанность каждого капитана – вернуть своих пассажиров на землю живыми и здоровыми. Алехандро эту обязанность выполнил.

Он виновен в этом инциденте, но его же заслуга в том, что все закончилось благополучно, и полиция передаст родителям живых детей.
Хотелось бы призвать авиационные власти направить основные усилия не столько на поиск и наказание виновных, сколько на разработку мер, которые позволят избежать подобных инцидентов в будущем. Ведь следующий одиннадцатилетний капитан может оказаться не столь умелым, а его полет – трагедией, а не приключением.
http://manasa.ru/mess_1357995740.html
Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Вт апр 30, 2013 13:41

Побег из ада Михаила Девятаева (начало)
Apr. 28th, 2013 at 12:34 PM
Изображение
Для начальника краматорского Управления гражданской защиты населения Сергея Кукочки особый интерес представляет все, что связано с авиацией и военными летчиками.

На очередном заседании регионального клуба «Краевед» Сергей Кукочка поведал историю, связанную с судьбой летчика Михаила Девятаева.

Как известно, во Время Великой Отечественной войны Михаил Девятаев попал в плен, пытался бежать из лагеря военнопленных, но был схвачен и отправлен в лагерь смерти Заксенхаузен. Там с помощью лагерного парикмахера, подменившего нашивной номер на лагерной робе, Михаилу Девятаеву удалось сменить статус смертника на статус «штрафника». Вскоре под именем Степана Никитенко он был отправлен на остров Узедом, где в ракетном центре Пенемюнде шли разработки нового оружия Третьего рейха — крылатых ракет «Фау-1» и баллистических ракет «Фау-2».

В феврале 1945 года группа военнопленных из 10 человек сумела захватить немецкий самолет Heinkel He 111 и совершить побег.

Сам Михаил Девятаев описал эти события в своей книге «Побег из ада».

«В этот день нас, десять человек, повели засыпать бомбовую воронку. О готовящемся побеге знали вместе со мной пять человек, а остальные ни о чем даже не подозревали. И вот мы пятеро идем рядом. У всех на лицах твердая решимость. Четко, с усердием выполняем все приказания. Я не свожу глаз с нового двухмоторного модернизированного бомбардировщика «хейнкель-111». На нем, как мы уже знали, летал сам командир авиачасти — кавалер ордена железного креста первой степени. При его появлении все фашисты дрожали, вытягивались в струнку. Я видел, как прогревали моторы. Значит, машина готова к полету. Но есть ли в баках топливо?

Восемь человек бросали в воронку землю, а мы с Володей Соколовым трамбовали ее. Приближался обеденный перерыв. Скоро немцы уйдут на обед. Надо было спешить. Как на зло, мы работали за границей аэродрома и проникнуть на летное поле к самолетам не могли.

— Пора начинать, — сказал я Володе.

— Улетим завтра, — ответил он. — Видишь, как далеко мы от самолетов…

Володя Соколов, как переводчик и исполняющий обязанности бригадира, мог договориться с конвоиром о переходе на другую воронку, ближе к самолетам. От него зависело теперь всё. До завтра я не мог откладывать. Ведь осталось жить два дня! Уходя из лагеря, я попрощался со всеми друзьями и дал себе клятву, что улечу сегодня на Родину или буду растерзан фашистскими собаками.

— Володя, — повысил я голос и посмотрел на него так, что он все понял, — шутить я не намерен! Приказываю: сейчас же веди к самолету!.. Иначе оба будем мертвыми…

Не ответив больше ни слова, Володя стал что-то объяснять конвоиру, показывая рукой в сторону самолетов, затем подал нам команду построиться. Направились к четырехмоторному тяжелому бомбардировщику, который я облюбовал. Этот самолет способен был взять на свой борт до ста человек таких, как мы, «сухарей». В первой команде в 45 человек, где я работал вначале, люди, предупрежденные подпольной организацией, ежедневно в обеденный перерыв ждали, когда к ним подрулит самолет, за штурвалом которого будет сидеть человек в полосатой одежде. По его сигналу поднятием руки они были готовы в любой момент расправиться с охраной, быстро сесть в самолет, чтобы лететь на Родину. Таков был наш план.

В то время, как мы уже подходили к самолету, раздался звонок на обед. Немцы группами, бросив всё, повалили с аэродрома. Лучшего момента и желать было нечего.

— Приготовиться! — взглядом даю команду товарищам, но в следующую секунду точно иглой кольнуло в сердце, бросило в жар: на правой плоскости самолета был снят элерон. Дал знак: отставить.

Фашист, увидев подозрительное, перемигивание заключенных и то, что они без его разрешения на мгновение нарушили строй, пришел в ярость. Приказал бежать бегом к ангару, сопровождая приказ ругательствами и ударами приклада. У меня мелькнула мысль: «У ангара будем расстреляны»… До ангара было далеко, и он загнал нас в ближайший капонир. Несколько минут стояли мы в капонире перед направленным на нас дулом винтовки конвоира, который блуждал по нас растерянным взглядом, как будто чуя свою гибель. Наконец он опустил винтовку к ноге, закурил, бросил Соколову зажигалку:

— Фойер махен! (Разжечь костер!)

Костер запылал. Фашист стал греться, приказал нам не подходить близко.

Володя попросил у него разрешения посмотреть, не везут ли нам обед, и, получив таковое, взобрался на земляной вал капонира, посмотрел вокруг и подал нам знак, что вблизи никого нет. Мы с Иваном Кривоноговым переглянулись. «Действуй!» — моргаю ему. Кривоногов обнажив свою железную клюшку, начал приближаться к фашисту с тыла. Остановился, примерился… Гитлеровец увидел его, обернулся и направил на него дуло винтовки, быстро загоняя в ствол патрон. Я выхватил из котелка отвес и ринулся на конвоира сзади, рассчитывая ударом по голове опередить выстрел. Он оглянулся и побледнел от ужаса, видя, что нападают на него со всех сторон. Кривоногов в это время прыгнул к нему, взмахнул клюшкой… Тупой удар в правый висок — и фашист повалился замертво.

Пятеро военнопленных, не знавших о нашем плане и целях убийства конвоира, пришли в ужас и отчаяние. Ведь за убийство солдата всех повесят немедленно!

— Что ты наделал? — бросились они к Кривоногову, готовые растерзать его на месте. — Из-за тебя всем смерть!

Я схватил винтовку и, грозя им расстрелом, приказал встать в шеренгу, а затем, передав винтовку Кривоногову, приказал ему навести порядок и объяснить, в чем дело, а сам с Володей Соколовым бросился к командирскому самолету.

«Политинформация» Кривоногова прошла быстро:

— Спокойно! Сейчас полетим на Родину!.. Миша — летчик!

Люди сразу всё поняли и воспрянули духом. Моментально труп солдата зарыли в снег. По моему указанию Кривоногов забрал у убитого документы, часы и табак. Строем все явились к самолету…

С разбега я рванул дверцу кабины. Она была закрыта на ключ. Обежал вокруг самолета, думал найти стремянки или лестницу. Нигде ничего нет.

— Подними меня на плоскость, я проникну в кабину через стекла и открою дверцу, — сказал я Володе. Но он не в состоянии был поднять меня, три попытки ни к чему не привели.

Снова подбежал к дверце. Ударом попавшейся под руку железной болванки проделал отверстие в дюралюминиевом корпусе фюзеляжа, просунул руку и открыл дверцу. Вскочил в кабину. Нашел электроприборную доску, нажал две кнопки с надписью «Батарея» и глянул на электроприборы. Стрелки не двигались. Нажал на все кнопки сразу. Приборы не действуют. По проводам за бронеспинкой нашел ящик, открываю крышку: аккумуляторов нет!.. У меня ноги подкосились, помутилось в голове, на лбу выступил холодный пот, и я шлепнулся на пол. Подняться не было сил. «Неудача!» — резануло меня по сердцу. Перед глазами проплыла виселица и болтающиеся на ней десять трупов.

Без искры не запустить моторов. Что же делать? Секунды решали вопрос жизни и смерти всех нас. Вот первая «мелочь», за которую придется расплачиваться головой! Что же я лежу пластом, как парализованный? Попробовал подняться и не смог. Собрал последние силы, кое-как подполз по наклонному полу кабины к дверце, с трудом открыл ее и крикнул друзьям:

— Аккумуляторов нет!.. Скорее ищите где-нибудь!..

Соколов и Кривоногов бросились куда-то со всех ног. Вижу: катят какую-то тележку. Это был вспомогательный аккумулятор для запуска моторов. Это было спасение!

В процессе своих длительных наблюдений я видел, как немцы пользовались им, и тут же проделал всё так, как делали они: подключил аккумуляторную тележку к бортовой сети. Нажал на кнопки и увидел, как стрелки приборов забегали по циферблатам. Я даже вскрикнул от радости. Мне стало жарко. Одним взмахом сбросил с себя верхнее тряпье, остался в одной полосатой курточке. Одеждой заполнил парашютное гнездо в сиденья.

— Расчехляй моторы! — крикнул друзьям.

— Готово! — доложил Кривоногов, который четко и последовательно делал всё так, как я его учил. Он уже успел вытащить колодки из-под колес шасси, снять струбцины с элеронов и рулей. И остальные члены экипажа работали с молниеносной быстротой, как заправские авиаторы, хотя никто из них до этого и близко не был около самолета.

Нажимаю на стартер. Левый мотор взревел. Заработал и правый. Все моментально оказались в кабине. «Всё в порядке», — думал я. Но ликовать рано. «Спокойнее, спокойнее», — говорю себе. Пока прогревались моторы, еще раз проверили, все ли готово для полета, бегло ознакомился с контрольными приборами. «Спешить в авиации не надо при всех условиях. Всё предусмотри», — вспомнил я слова инструктора казанского аэроклуба Саши Мухамеджанова. Еще и еще раз осмотрел каждый прибор, прислушиваясь к звукам работающих моторов.

К тем приборам и агрегатам, назначения которых не знал, боялся прикоснуться.

Самолет стал медленно выруливать к взлетной полосе. Тут мы увидели, как два самолета один за другим совершили посадку и начали рулить нам навстречу. Я немного уклонился, приказав своему «экипажу» спрятаться в фюзеляж. Во время рулежки во всем копировал фашистских летчиков. Одно только не по-гитлеровски сделал: установил самолет от стартера-финиша метров на двести дальше. Эту должность выполняла женщина в черном комбинезоне. В приподнятой правой руке она держала ракетницу и беспрерывно давала мне какие-то сигналы, стреляя ракетами. Трудно было понять, то ли она разрешала, то ли запрещала взлет, но меня это не интересовало.

Довожу обороты мотора до полной мощности. Самолет как бы вытянулся вперед, но тормоза удерживают его на месте, а ручка управления, до отказа взятая на себя, не дает ему скапотировать. Не уменьшая газа, плавно отпускаю тормоза. Машина рванулась вперед по бетонной дорожке, постепенно набирая скорость. Штурвал отвожу от себя за нейтральное положение с тем, чтобы ускорить подъем хвостового оперения самолета, но это не помогает. Машина идет послушно, ускоряя свой стремительный разбег, но от земли не отрывается.

Чувствую по мере увеличения скорости и пробега какое-то повышенное, ненормальное давление на ручку управления самолета. «Неужели ошибка?» — мелькнула мысль. Изо всех сил давлю на штурвал и ничего не могу сделать. Как быть? Штурвал начинает давить мне на грудь. Моторы ревут — газ до упоров, винты образуют сплошной вращающийся диск, а самолет бежит на трех точках.

Налегаю на штурвал всем корпусом, сильно упираюсь ногами. Чувствую, что самолет отделился от земли и тут же из-за отсутствия подъемной силы с шумом падает с небольшой высоты то на левое, то на правое колесо шасси. Снова повторяется отрыв, и снова — падение. И взлетная дорожка кончается. Неужели не смогу взлететь? Да, до конца взлетной полосы самолет уже не взлетит… Что же делать? Сделать прерванный взлет?.. Нельзя из-за близости морского берега.

— Братцы! Один раз помирать!.. Держитесь!..

Резко убираю газ. Машина по инерции стремительно мчится под уклон. Десятки метров отделяют нас от моря. Я знаю, что пользоваться тормозами на больших скоростях нельзя, но нельзя и медлить — сейчас врежемся в морские волны. Вопреки сознанию ноги инстинктивно нажали на педали тормозов. Самолет потерял прямолинейное направление, но корпус его по инерции устремился вперед, хвостовое оперение отделилось от земли, и вся машина стремилась перевернуться (скапотировать) через моторы. «Всё кончено», — подумал я, резко ослабив давление на тормоза. Хвостовое оперение с грохотом ударилось о грунт. По инерции самолёт с бешеной скоростью продолжает бежать на трех точках. Как его остановить? Опять нажал на тормоза — машину повело на капотирование, снова отпускаю тормоза, как и первый раз, но ничего из этого не выходит. Машина продолжает свой стремительный бег. Еще миг — и мы будем в море.

Не знаю, что быстрее сработало, мысль или инстинкт, но я с неимоверной силой нажал ногой на левую педаль тормоза и увеличил обороты правому мотору. Словно в смерче, самолет приобрел бешеное вращательное движение левого разворота с правым креном, у самого обрывистого берега моря сделал такой разворот, что консольная часть правой плоскости вспахала землю, а левое колесо шасси поднялось вверх. Тело самолета подвинулось на правом колесе в сторону моря, оставив глубокий след на грунте. В кабине самолета стало темно от поднявшейся тучи пыли. Машина покачалась на двух точках — правого колеса и костыля — и… медленно опустилась на левое колесо. С сильным треском самолет принял нормальное положение.

— «Поломалось шасси?» — в груди у меня похолодело. Осмотрелся: корпус самолета стоял на своих ногах, в двух метрах от обрыва. Меня охватила радость — самолет цел! Но почему он не поднимается? Что давило на ручку управления? Чтобы установить причину, посылаю Володю Соколова проверить хвостовое оперение, нет ли там красных струбцинок. Он выскочил из самолета и побежал к хвосту. Возвращается и кричит:

— Нет там никаких красных струбцинок!

Это подтверждало и свободное движение штурвала, о чем я в горячке и не подумал. Лес худых рук потянулся ко мне:

— Михаил, взлетай же скорее! Немцы бегут!

Я и раньше заметил, как гитлеровцы стали отделяться от зенитных батарей и самолетов, и уже принял решение. Пусть бегут, пусть удаляются от зениток и истребителей, я вырвусь из кольца окружения и произведу повторный взлет с того же места. Они бежали, обгоняя друг друга, к нашему самолету, поняв, что с ним что-то случилось. Но бежали без оружия.

— Михаил, взлетай, а то погибнем! — взволновались мои товарищи.

Но как взлететь? Самолет не поднялся против ветра, а по ветру и думать нечего, да еще впереди препятствия: радиомачты, ангары, лес… Какой тут взлет!

Толпа гитлеровцев все ближе и ближе, уже в десятках метров от нас. Нервы друзей не выдерживают. Отчаявшись, они уже не умоляют, а приказывают:

— Михаил, взлетай, или!..

Я почувствовал холодное лезвие штыка между лопатками. Это меня взорвало, и я с такой яростью крикнул на них, как не кричал еще никогда в жизни. Друзья шарахнулись в сторону.

Через плексиглас кабины продолжаю наблюдать, как фашисты полукругом окружают самолет, не подозревая, что в нем не их летчики, а заключенные, что-то кричат. Меня бросило в дрожь, волосы зашевелились на голове. Нет, не от страха, а от ненависти к проклятым мучителям. Отвращение к презренному врагу переполняло сердце гневом и жаждой мести. Живым они меня не возьмут теперь, но если придется умереть, то дорого заплатят за наши жизни!

— За Родину! — крикнул я товарищам, всем своим корпусом подавшись вперед, с силой сжимая штурвал и сектора газов, слившись воедино с работающими моторами… Дал полный газ моторам и отпустил тормоза. Самолет, словно конь, ринулся вперед на максимальной скорости, врезался в толпу гитлеровцев, давя их колесами шасси.

Иван Кривоногов, как будто желая помочь самолету, кричал во весь голос:

— Руби их, гадов!.. Топчи сволочей!..

Пока гитлеровцы опомнились и сообразили, что произошло с самолетом, и забили тревогу, наша машина, не уменьшая скорости, неслась, обгоняя ветер, к свободе. Оставив позади себя самолеты, она бежала по бетонированной дорожке, как по ковру, к тому месту, откуда мы пытались взлететь первый раз. Мысли мои летели быстрее машины: «Неужели снова неудача? Что за причина?» У намеченной точки я развернул самолет, но уже более осторожно, с меньшей вращательной силой, боясь повторить прежнюю ошибку.

Снова занимаю положение для взлета против ветра. Не соблюдая никаких правил летной службы, даю газ — сектора доходят до предела, отпускаю тормоза. Машина с ревом по той же дорожке несется к морю. Володя Соколов занял место «штурмана» в передней части кабины, Кривоногов и Кутергин — со мной рядом. Машина ведет себя так же, как и в первый раз, и я ничего не могу с ней сделать.

— Давите на руль! — призываю на помощь товарищей.

Кривоногов и Кутергин усердно нажали. Чувствую, что хвост самолета начинает отрываться от земли, фюзеляж приобретает горизонтальное положение. Скорость начала заметно возрастать, от чего земля покрылась сплошными линиями. Четыре удара колес о цементную дорожку. Наконец, более плавный, последний толчок — отрыв от земли. Самолет в воздухе! Какие радость и волнения охватили наши сердца! Я был на седьмом небе. Ведь колеса шасси уже не катились по земле, а самолет громадным размахом крыльев разрезал воздух. Земля уходила вниз. Мелькнул обрывистый берег и остался позади.

Плавно работали моторы, унося нас из ужаснейшего ада, с вражеской земли, пропитанной кровью и слезами миллионов людей. Я вспомнил, что на полной мощности моторы долго работать не могут, убавил обороты, установил одинаковое их число и переключил внимание на приборы.

— Ура! Летим! — ликовали мои товарищи и от радости, переполнявшей их сердца, запели «Интернационал».
Изображение
http://schtal.livejournal.com/14276.html
Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Вт апр 30, 2013 13:43

Побег из ада Михаила Девятаева (окончание)
Apr. 28th, 2013 at 12:37 PM
Изображение
Полет продолжался в самых неблагоприятных условиях. Еще больше усложняло его мое незнание чужой машины. Ведь мне нужно было не только вести самолет, не сбиваясь с курса, но и изучать машину в полете, выяснять, какая кнопка на приборном щитке для чего предназначена. Всё это каждую секунду грозило непоправимой катастрофой. Всё зависело от моей выдержки, собранности, сметки и догадливости.

В то время как «экипаж», которому дела нет до того, какие неимоверные трудности стоят передо мной, пел «Интернационал», а Соколов и Кривоногов вдохновенно дирижировали, штурвал еще быстрее, чем при взлете, начал переходить в положение резкого набора высоты, огромная тяжесть навалилась мне на грудь. Создалась серьезная опасность свалиться в штопор.

— Давите на ручку!.. Зачем отпустили?! — закричал я так, что песня тут же оборвалась. Друзья поняли, что с самолетом происходит что-то неладное. Кривоногов и Кутергин бросились ко мне и стали давить на ручку управления с таким усердием, что самолет описал дугу сверху вниз и перешел в отвесное пикирование. Мы обезумели, когда увидели, как быстро приближается вода к нашему самолету… Вот-вот нырнем в свинцовую пучину Балтийского моря.

— Отставить! Перестаньте давить! — подаю команду. Друзья отпустили ручку и стали ее слегка придерживать.

— Вот так, так хорошо, — киваю им.

Зону смертельной опасности миновали. Самолет послушно выровнялся и принял горизонтальное положение у самого зеркала воды, чуть не коснувшись поверхности моря колесами шасси. Теперь я уже более спокойно подавал друзьям сигналы. Плавно начал набирать высоту и, поднявшись на 150–200 метров, перешел в горизонтальный полет.

На сердце у меня отлегло, а друзья всё еще находились под впечатлением только что миновавшей опасности и на всё смотрели испуганными глазами, следя за каждым моим движением. А я продолжаю изучать рычаги управления, к которым всё еще боялся притронуться. Правее сидения нащупал рукой какое-то маленькое колесико. Повернул его несколько раз по ходу самолета и почувствовал резкое уменьшение нагрузки на руки. Самолет плавно стал изменять направление в сторону земли. Радости моей не было границ. Это колесико оказалось штурвалом триммера руля глубины, который до сих пор был поставлен на посадку. Вот почему не взлетал самолет! Самолет стал послушным, управлять им стало легко одному.

— Отпустить, — командую помощникам, — больше мне не нужна помощь.

С высоты 700–800 метров я хорошо заметил взлет истребителей с аэродрома, на котором мы только что были. Обгоняя друг друга, они разлетелись в разных направлениях, видимо, намереваясь атаковать меня со всех сторон. Решил подняться повыше. Вдруг Володя Соколов, наблюдавший за воздухом, доложил:

— Михаил! Самолет!

Оглянувшись, я увидел «Фокке-Вульфа». С минуты на минуту он мог открыть пулеметный огонь. Но не успел он догнать нас, как наш самолет вошел в облака. Преследователи потеряли нас из виду. Но мы оказались в ужасно критических, опасных условиях «слепого» полета. Если в обычном полете нелегко справиться с незнакомой машиной, то нетрудно понять, каково мне было теперь…

В самолете стало темно, как ночью, даже крылья были еле-еле видны. Сделал плавный левый разворот с целью ввести в заблуждение преследователей. Время тянулось медленно. Дрожь охватила меня. Состояние было такое, как перед смертью.

…Впиваюсь глазами в приборную доску, стараясь как можно осторожнее установить нормальное положение в развороте, но несоразмерные действия моих неуверенных, дрожащих рук и ног только ухудшают режим полета. Самолет вошел в скольжение… И вдруг стало светло… Самолет падает с большой скоростью на левую плоскость. Резким координированным движением устанавливаю нормальный полетный режим и спешу скорее снова зайти в облака, чтобы истребители не обнаружили меня.

Вторая и третья попытки «слепого» полета окончились тем, что мы чуть не врезались в море, почти коснулись колесами шасси воды. Чтобы окончательно не свалиться в штопор, принимаю решение лететь по нижней кромке облаков. То вхожу в гребень сгущенного облака, то снова ясно вижу под самолетом буруны Балтийского моря.

С каждой минутой полета метеорологические условия ухудшались, облачность опускалась все ниже, прижимая нас к воде. Высотомер всё время показывал снижение. Наконец стрелка остановилась на делении 0 метров. Летим над самой водой. Моря уже не видим — оно слилось с облаками. Судя по времени полета, скоро конец морю, мы можем врезаться в какое-нибудь береговое препятствие. И вообще лететь на такой высоте опасно. Что же делать?

Принимаю решение: пробить облачность во что бы то ни стало, а иначе нам не избежать смерти. И это не безопасно в условиях нашего полета, но все же риска меньше. Ради сохранения жизни товарищей я должен преодолеть все трудности «слепого» полета. Начал набирать высоту. Еще темнее стало в кабине. Всё мое внимание сосредоточено на приборной доске. Самолет послушно метр за метром поднимает нас ввысь. Но нам кажется, что мы вот-вот врежемся в землю… Прошло пять минут, а коварное облако становится все плотнее. Мы ждем, когда оно кончится, а ему нет и, кажется, не будет конца. Вокруг сплошная ночь. Руки и ноги уже одеревенели от напряжения. Сколько времени мы летим вслепую, не представляя, где верх, где низ, — десять, двадцать, тридцать минут? Не знаю. Каждая минута нам представляется вечностью.

Вдруг, как в глубоком колодце, на миг блеснул свет, и снова наступила темнота. За этот короткий срок я убедился в нормальном полете самолета. Ждем, что скоро выберемся из облачности. Это были самые тягостные секунды ожидания…

— Солнце! — вскрикнули все одновременно, когда самолет вырвался из мрака и засеребрился в ярких солнечных лучах. Слезы радости затуманили мне глаза. Друзья отвернулись в разные стороны, чтобы не показать своего волнения, облегченно вздыхали, вытирая рукавами мокрые щеки. Теплые лучи согревали плексиглас, наши худые, высохшие тела. На сердце стало светло и радостно. Мы вырвались из мрака, нам светило солнце свободы!

Взглянув на часы, захваченные у убитого конвоира, я сориентировался по солнцу и установил, что летим не на восток, а на северо-запад. Беру курс на восток, на Родину. Горючего в баках более тысячи килограммов. Спасибо фрицам — не поскупились. Пожалуй, до Москвы хватит. Но «штурман» у меня больно уж ненадежен, у него даже карты нет.

— Ищите карту, — говорю «экипажу», — она должна быть где-то в кабине.

И действительно, карту нашли, но не ту — это была карта Западной Европы, а мне нужна была Восточная Европа, карта нашей родной советской земли. Пришлось всё время ориентироваться по солнцу. Да, как я и думал, само сердце, без карты и компаса ведет меня туда, куда были устремлены наши мысли и взоры во все дни фашистской неволи!

В прорыве облачности мы увидели на море караван фашистских судов. Сопровождавшие их истребители заметили нас. Три «мессершмитта», отделившись от остальных, пошли нам навстречу. Тут мы перетрусили, как никогда. «Очевидно, по радио им уже сообщили о нашем побеге, и теперь они перехватывают нас, — думал я. — Сейчас чесанут из пулеметов — и конец нашему полету…».

— Всем спрятаться в фюзеляж! — приказываю своей полосатой команде.

Стервятники прошли надо мной в 20–30 метрах. Я видел даже лица гитлеровцев. С трепетом в сердце ждал, что сейчас резанут по мне из пулеметов. Однако пролетели и огня не открыли. Я продолжал вести самолет по взятому курсу, не показывая виду, что испугался их.

Если им не сообщено по радио о нашем полете, то они могут и не догадаться, в чем дело. Оглянулся назад, не разворачиваются ли, чтобы атаковать меня. Нет, они уже присоединились к группе самолетов, сопровождающих корабли. Опасность миновала.

Вдали виден берег Балтийского моря. Пересекаем какой-то залив и летим уже над сушей. Впереди ясно обозначилась линия фронта. Грудь распирает от радости и счастья: еще немного — и мы будем на родной земле, среди своих, советских людей! Но радость сменилась новой тревогой. Откуда-то неожиданно вынырнул «Фокке-Вульф» и привязался к нам. Фашистский летчик, летевший со стороны фронта, наверно, был удивлен: что за авиатор летит к линии фронта с выпущенным шасси? Он поднялся выше нас и нахально стал заглядывать ко мне в кабину. Очевидно, его удивление было еще большим, когда он увидел за штурвалом немецкого самолета летчика в диковинной полосатой форме. Он всё кружился и смотрел на меня, как на обезьяну. А у нас дух захватывало от его любопытства. Сейчас, думаем, даст сразу со всех пулеметов, и конец нам. Жизнь наша висела на волоске. Когда фашист в третий или четвертый раз повис надо мной, вокруг нас стали рваться снаряды зениток. Это советские батареи встречали вражеские самолеты. «Фокке-Вульф» оставил нас и пошел на запад.

Белые дымки рвущихся зенитных снарядов вспыхивали вокруг самолета. Осколки стучали по кабине, по фюзеляжу и плоскостям. Потом самолет вздрогнул от сильного толчка. За спиной у меня раздались крики членов «экипажа».

— В правом крыле пробило дырку больше метра!

— Правое шасси перебило!

— Двое ранено!

— Михаил, садись скорее!..

Выбираю место для посадки, пока вас не встретили и не взяли в оборот советские истребители. Вижу вспаханное поле. На нем — лужи, местами снег. Нелегко посадить здесь бомбардировщик, но делать нечего, дальше лететь нельзя.

Иду на посадку… Сильный удар, треск. «Подломилось шасси», — мелькнуло в голове. Самолет на брюхе пополз по грязи, остановился.

— Здравствуй, родная Отчизна! Мы дома!

— Вылезайте, черти полосатые! — кричу «экипажу».

И впрямь, трудно сказать, на кого мы походили тогда в полосатой одежде, с бирками на груди, перемазанные грязью. Еще совсем недавно гитлеровцы на нас кричали: «Русские свинья, плохо работаешь!» И вот мы на свободе! Не вышли, а выпорхнули из самолета, все упали на родную землю, целовали ее и плакали, не стесняясь друг друга.

С автоматами, ручными пулеметами и гранатами приближались к нам советские воины.

— Эй, фрицы! Сдавайся!..

— Хенде хох! — доносились до нас их голоса.

— Братцы, мы не фрицы! — отвечаем мы. — Мы свои, советские! Из плена бежали на фашистском самолете!..

Слыша родную речь, но все еще не доверяя, солдаты и офицеры остановились. Им, видимо, непонятно было, как это русские люди оказались на фашистском самолете. Мы наперебой объясняли им историю своего перелета. Они подошли к нам. И вот мы уже обнимаемся и целуемся с братьями по оружию. Видя, какие мы измученные, солдаты на руках понесли нас в расположение своей части, находившейся на отдыхе после жаркого боя. И не куда-нибудь, а прямо в столовую принесли нас и сразу угостили солдатским обедом, вкуснее которого ничего нет на свете.

Вечером мы слушали рассказы наших гостеприимных друзей о победах Советской Армии, о том, как были изгнаны оккупанты с нашей родной земли».

Первым, кто встретил приземлившийся самолет на советской земле был командир артиллерийской батареи Алексей Цапко и его подчиненные. На позицию этой батареи и приземлился угнанный Девятаевым самолет.

В ноябре 2011 года в газете «Публика» было напечатано письмо Анатолия Александровича Цапко, который сегодня живет в Донецке. Анатолий Цапко рассказывал о своем дяде – Алексее Павловиче и его встрече с Михаилом Девятаевым.

После войны артиллерист и летчик нашли друг друга. И случилось это именно в Краматорске.

«В городе Краматорске Донецкой области, во Дворце культуры имени Ленина (в так называемом Старом городе) проходила встреча жителей города с летчиком, Героем Советского Союза Девятаевым. На встречу пришли все желающие. Мой дядя, будучи на пенсии и человеком не очень занятым, решил пойти на встречу.

Перед собравшимися выступил Михаил Девятаев, рассказал о себе, о том, как готовил и совершил свой героический побег, как он приземлился на артиллерийской батарее и как его встречали советские артиллеристы, принявшие беглецов за фашистов. А в конце рассказа Девятаев сказал буквально следующее (со слов дяди): «Я объехал всю страну, встречался со многими людьми, и все это время я искал того старшего лейтенанта, который встретил меня на советской земле. Может, среди вас он есть?» Мой дядя поднялся и сказал: «Я старший лейтенант – Александр Павлович Цапко».

Зал разразился громом аплодисментов. Дядю пригласили в президиум встречи, дали ему слово для выступления. Сам девятаев не находил слов, чтобы рассказать о своих чувствах и переживаниях от произошедшего».
Изображение
http://schtal.livejournal.com/14437.html
Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Сб май 11, 2013 23:08

Оружейники бегут!
From: Sergey Dyakov 2:5055/139.4 Sat 15 Jul 2000 20:06:00

Место действия - южные рубежи нашей некогда необъятной Родины, недалеко от границы с дружественной нам демократической республикой. Аэродром, на котором готовятся к вылету истребители-бомбардировщики. Время действия - ранняя весна по их меркам, дикая жара, с трудом переносимая нормальными людьми, термометр днем уже зашкаливает, поэтому полеты рано утром, а подготовка к вылету еще раньше. Подъем в 3, хотя нет в 5. В 5 минут четвертого.

Действующие лица - по 8 ФАБ-100 (на каждом Су), выпуска примерно 1944 года, с взрывателями примерно того же года. Бомбы эти были замечательны тем, что рикошетили о каменистый грунт, иногда почти до высоты сброса, взрыватели у них тоже были с причудой - иногда самопроизвольно взрывались. Это за ними замечалось еще в годы ВОВ и попозже, в годы недавней войны в Кавказских горах, наиболее часто это происходило в момент отделения бомбы от самолета (Ил-2, или Су-25, неважно). Короче, обращения к себе они требовали очень и очень аккуратного.

Hаш герой - экс-студент, только что попавший на теплый весенний юг с заснеженного севера. Авитаминоз жуткий, акклиматизация тяжелая, кормежка просто "блеск". Всю ночь "старики" и "деды" пили спирт в каптеpке, и били кого-то в сортире. Итак, это пpисказка, сказка впеpеди.

"Еще не рассвело, но в Стране Дураков уже никто не спал" - этим добрым приветствием из "ЗОЛОТОГО КЛЮЧИКА, ИЛИ ПРИКЛЮЧЕHИЯ БУРАТИHО", нас встретил наш капитан Дронов, оружейник полка, добрейшей души человек, что страшно мешало ему в службе (он так и не стал майором). Пошли от КамАЗа к стоящим СУ, там вовсю кипела работа, механики, радисты, заправщики, водители... Перематюкивались прапора, сигналили летучки, шум, гам. Жизнь кипела. По пути капитан озадачивал:

- "Я пойду кресла пpовеpять. Вы еще молоды. Ответственность большая, а то вдруг что случится - и катапультироваться нечем. Гришенька, - это он ко второму воину - вы пушечки зарядите, да поаккуратнее. А то всяко бывает. Hу, а вы - он обратился ко мне - соизвольте, бомбочки уже висят, видите ли, взрыватели из ящичка взять надо, и вкрутить, да знаете ли поаккуратнее, контровочку проверьте, ветряночки, штырьки осмотрите". Капитан ушел.

У крайнего СУ мы с Гришей принялись за работу. (Вообще-то это делали прапора, но наши уже были за "речкой"). Гриша забрался на крыло, открыл люки и начал заряжать 30-мм пушку, я залез под крыло и вкрутил дрожащей рукой первый взрыватель в ФАБ-100. Дрожа, отошел, осмотрел, по студенческой привычке достал из кармана "шпору", повторил по пунктам: 1. Рукой "А", (см. схему) взять взрыватель... и так далее, далее, все вроде бы правильно.

К восьмому самолету острота момента прошла, хотелось жрать, и самое главное - спать... Теплело на глазах, так в сон и укладывало. Закончив работу, я начал отходить от самолета, но мне что-то мешало, я дернулся сильнее и увидел в руке сорванную чеку от взрывателя, ту самую чеку, после срыва которой взрыв происходит "через 6.. 60 секунд, независимо от падения бомбы". Проснулся мгновенно, крутнул установку часового взрывателя на 60 секунд и бросился от самолета в даль.

Гриша среагировал также мгновенно, спрыгнув с крыла, он побежал по бетонке. Догнав меня, он хлопнул меня по плечу, в ответ я показал ему чеку. Казалось, бежать быстрее невозможно, но он добавил еще скорости. Так как я и он бросились бежать вдоль строя СУ, то пробегая, мы оказывали на окружающих действие необычайное:

первое - удивление": "Оружейники бегут", - 0, 2 секунды,
второе - ужас: "Оружейники бегут!!!" - 0,2 секунды,
третье - бежать.

С крыльев, из кабин, из-под фюзеляжей, из-под крыльев, из кабин заправщиков - вылетали, выскакивали десятки солдат, прапорщиков, офицеров. Мы не успели добежать до последних самолетов, как кричать и бежать стали уже впереди нас.

"Оружейники бегут!!!"
"Оружейники бегут!!!"
"Оружейники бегут!!!"

Hе забуду выражение лица "деда", честно спящего в кабине КрАЗа-заправщика, проснувшись от топота сотен ног, он с диким ревом "Оружейники бегут" помчался куда-то вдаль. Как потом рассказывали, ещё более грандиозная картина была видна с вышки, отовсюду выбегали все, находящиеся на аэродроме, и бежали в pазные стоpоны, и как бежали, крика не было слышно, но по размерам бедствия стало ясно, что "Оружейники бегут".

Пробежав метров триста, мы с Гришей свернули в сторону и упали на землю, обхватив голову руками, ведь по инструкции разлет осколков - 850 метров. Тишина. От стоянки на большой скорости отъезжало все, что ещё могло ездить, и только от вышки медленно двигалась одинокая фигура капитана Дронова.

Подойдя к нам, он присел на корточки и сказал:

-А я смотрю, все бегают, развлекаются, ну думаю, это "мои" - народ веселят, не иначе учудили что-то. Пока к вам шел, все соображал, раз пушки не стреляют, значит бомбу уронили, хотя как вы ее могли уронить? Подошел ближе, и точно - не уронили, раз по бетонке не катается, а что тогда?.."

Показываю чеку.

-А, бывает. Вторую-то не снял? Знать, не успел, раз все тихо.

Киваю, что, дескать, не успел.

- Эти разбегаются, - он широко обвел взглядом окрестности - а я рассчитываю, раз сразу не взорвалось, время еще есть. Иду. Hа часы глянул, минута прошла, а все еще живы. Hу, значит, ложная тревога. Тогда отлично, пошли на место ставить, покажу как. Вторая чека как раз для таких случаев и предназначена.

Пошли, показал, поставили.

- Hу, вот и хорошо. Иди дальше взрыватели вкручивай.

И всё. И пошел дальше капитан по своим оружейным делам. И только после этого зашевелился народ, начал из щелей выползать, к самолетам подбираться, стараясь от нас с Гришкой БОЛЬШУЮ дистанцию держать. Hас не только не побили, нам не сказали ни единого слова упрека, только потом, у самолетов, когда мы работали, очень-очень мало народу оставалось. И вдобавок, к нам с Гришкой клички приклеились "Hезнайка" и "Гунька", капитан Дронов постарался.

Р.S. Чеpез полгода после моего дембеля пpишло письмо. Hашемy капитанy в лоб из 30-ти мм пyшки нечаянно стpельнyли, да, слава Богy, жив он остался, yже и из госпиталя вышел. Еще пять снаpядов yгодили в летнyю столовyю, yгол снесли начисто, и на этом снаpяды кончились. Виновники, пока столовyю не восстановили, на "дембель" не попали. Только это yже отдельная истоpия.

http://suavia.info/page/82/
http://www.korova.ru/humor/viewer.php?id=1463&subtypes=army
Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

Аватара пользователя
Белоусов
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 702
Зарегистрирован:
Ср дек 22, 2010 00:38

Re: Статьи об авиации

Сообщение Белоусов » Ср июн 19, 2013 16:48

Беларусь.
21 апреля 2010 годa во время тренировочного полета в условиях ограниченной видимости в районе Ружан (Пружанский район, Брестская область) произошло столкновение в воздухе двух самолетов МиГ-29. Пилот одного из самолётов катапультировался. Другой самолёт успешно приземлился на базовом аэродроме.
http://afn.by/news/i/134587/

Очень напоминает 16 августа 1983 года над Краматорском, однако в белорусском варианте города под ними не было.

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Ср авг 14, 2013 11:10

Умирать не время!
http://www.youtube.com/watch?v=f-Zh1Jtu_eE
Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Ср авг 28, 2013 13:06

Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

Аватара пользователя
Белоусов
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 702
Зарегистрирован:
Ср дек 22, 2010 00:38

Re: Статьи об авиации

Сообщение Белоусов » Вс окт 27, 2013 03:05

Поскольку в этой теме есть статья про Михаила Девятаева, то думаю именно тут место этим фотографиям. Будучи в России, а именно в Казани посетил могилу героя Советского Союза:

Изображение

На стене вокзала речного порта Казани, где Девятаев долгое время после войны работал капитаном судна:

Изображение

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Сб ноя 09, 2013 19:26

Момент сложился тогда трудный: высочайшее начальство порешило — при ТАКИХ ракетах авиация нам больше ни к чему. Что было делать авиационникам? При думали устроить показ, пусть начальство собственными глазами увидит, что нас еще рано списывать.

Собрали с десяток отслуживших свое В-25, подготовили к полету. Пилот должен был покинуть борт машины над полигоном, включив предварительно автопилот. И тут В-25 догоняет пара мигов и срубает «американца» с первой же атаки. Вот как мы можем! Смотрите, убеждайтесь!

И все, наверное, прошло бы, как было задумано, если б начальство не заспалось и на полигон не приехало с. большим опозданием. Начали показ, а ко времени взлета третьей пары истребителей по небу поползла кучевка. На беду, высота полета В-25 и высота облаков совпали. Миги ринулись в атаку, а В-25 — нырь в облака... и так раз, два раза, пока не кончилась зона, отведенная для стрельб. Ушел бомбер, сам по себе улетел.

А теперь второй акт того спектакля. За две тысячи километров от полигона, аж в Подмосковье, отставной стрелок-радист отправился в лес, идет и видит — на соснах лежит самолет. Опознавательные знаки закрашены, людских следов нет. Отставник машину опознал — американская! И понятно, ударил во все колокола. Переполох прошел «от Москвы до самых до окраин». Чем бы все кончилось, сказать невозможно, когда бы не ответственный за показные стрельбы полковник не оказался родным сыном персоны, чье имя произносилось тогда шепотом.

* * *

Олега Константиновича Антонова постоянно занимала экономическая сторона развития авиации. Как никто другой он «вгрызался» во всякую, казалось бы, мелочь и не уставал считать — что во что обходится. Только один пример: «Вес стюардессы следует максимально ограничить 50-55 кг. Экономия в 10 кг на весе стюардессы (30 кг. при трех стюардессах) составит в среднем, по закону больших чисел, экономии в год, считая по 2 руб. на тонно-километр при 2000 налета в год приблизительно 70000 рублей на каждом самолете».

Источник: Маркуша A.M. От винта! - М: «Центр Авиации и Космонавтики», 1999. 120 с: ил.
http://scilib-fiction.narod.ru/Markusha/Screw/index.html
Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

slc
Семьянин форума
Семьянин форума
 
Сообщения: 19665
Зарегистрирован:
Пн янв 19, 2009 12:05
Откуда: Краматорск

Re: Статьи об авиации

Сообщение slc » Чт янв 16, 2014 23:54

Орнитология

Орнитология - это наука о птицах. Об их повадках, миграциях и в том числе прочих неприятностях, которые эти братья наши меньшие доставляют авиации. После замполита и курсанта - это первые враги самолета.
Разгоняли птиц с аэродромов по старинке: сигнальными ракетами и сиренами. И пришло в голову какому-то умнику, которых в армии множество, что пора внедрять в это дело передовые технологии. Ведь диссертацию, наверное, защитил на этом, подлец.
Пришла в полк инструкция, по которой нужно поймать ворону, записать на пленку ее крики и прокручивать эти крики через динамики для отпугивания ее собратьев.
Ну, поймали на помойке ворону, и давай ей лапы выкручивать. Орала она, несчастная, дико. Записали. Давай пробовать: врубили динамики и прокрутили сей концерт на весь аэродром. Такого количества пернатых не видел до сего момента никто. Со всей округи слетелись даже чайки, не говоря уже о воронах. И летают над аэродромом, интересуются, чего это военные по-вороньи орут. Аж небо померкло. Никому и в голову не пришло, что пытаемая ворона не станет орать «Здесь плохо, улетайте скорей!» Она-то орала, скорей всего «Спасите! Военные- с-в-о-л-о-ч-ииии!»

bigler.ru
Размещенные мною на форуме материалы не преследуют целей пропаганды тоталитарных режимов, а используются исключительно лишь для реконструкции исторических событий, проведения научных исследований либо являются объектами антикварной торговли.

След.

Вернуться в Краматорський міський осередок

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3